Образование в России
Купить сайт!

С душой и без нее

Организаторы «Новой драмы» в преддверии открытия фестиваля трагически сетовали, что перспектив на эпохальное будущее – серьезные площадки, «Современник», словесные баталии в блогах – у пропагандируемого ими в рамках проекта жанра (грубо говоря, «в театре как в жизни») нет.

Затем, закончив с разговорами о мировой несправедливости, идеологи мероприятия Михаил Угаров и Эдуард Бояков поступили так, как, по-хорошему, следует поступать каждому, кто хочет быть счастливым: порадовались тому, что уже имеют. А именно – той публике, что в их театры («Практика» и «Театр.doc») регулярно ходит и «новую драму» искренне любит.

А таковых, как оказалось при ближайшем рассмотрении, немало – на спектаклях в рамках фестиваля «Новая драма» был аншлаг. Желающие попасть, но не успевшие вовремя купить билеты, с надеждой выпрашивали «вписку» уже непосредственно на входе и с радостью соглашались на «без мест». И это в будний день!
В итоге, что закономерно, аудитория у спектакля получалась внимательная и внимающая.

А внимать предлагали, как водится, рассуждениям на темы вечные. Правда, проблемы высоких материй были обусловлены ассортиментом фестиваля - в этом году спектакли представляли в основном театры из регионов России. На создание своих постановок их вдохновили и Москва, и переезды «из пункта А в пункт Б», и, конечно, классику заданного жанра - «вся правда о жизни в глубинке».

Таким провозглашением «правды-матки» оказался спектакль «Где-то и около…» театра из Удмуртии: одинокая неизбежно полнеющая женщина Надя желает познакомиться – и не находит иного пути, чем дать объявление в газету. Единственный кандидат, разумеется, алкоголик – но трогательно старается казаться лучше. В постановке использованы все существующие способы затронуть самые тонкие чувства души – и в какие-то моменты они, чувства, даже действительно затрагиваются.

Но все же нарочитая «натуральность», с которой в спектакле рассказывается о грустной, размеренной и безысходной жизни взрослых одиноких людей, немного коробит. Организм отказывается ее принимать, отторгает – мы же не младенцы, умеем сами пережевывать твердую пищу. Зачем так старательно раскладывать Смысл по полочкам?

Впрочем, эти претензии применимы скорее к пьесе как к первоисточнику. К режиссеру "Где-то и около.." Дамиру Салимзянову придраться нельзя, он сработал на славу – как завещали организаторы, «для нового времени нашел новую форму»: между репликами герои положенные им по сценарию действия не осуществляют, а прочитывают. Читают прямо кусками из первоисточника, стоя неподвижно и говоря о себе в третьем лице: «Из-за всей этой груды вдруг встает человек по имени Миша: среднего роста, неопределенного возраста, начинает лысеть. Одет в несуразный пиджак, старые брюки. Время от времени он заламывает кисти рук. Кроме того, у него дергается глаз. Миша берет со стола чашку, идет к чайнику. Видит, что чашка не очень чистая...». Такая подача нам, людям эпохи блогов, страшно близка и понятна.

В конце спектакля встала и представилась публике автор пьесы – молодая и красивая одесситка Анна Яблонская. На ее футболке сзади черным по белому было написано «Ничего не бойся» - и это почему-то пробрало сильнее, чем все только что продемонстрированные измышления этой молодой красивой одесситки об одиночестве пьющих жителей глубинки.

Впрочем, «трогательней» - неверное слово. Во время представленния зрителю скорее смешно – причем очень смешно, порой до истерики.
«Паника..» - это такая «комедия для умных». Немножко сухая, конечно, в силу того, что автор – фин, но очень понятная и захватывающая. Наблюдать за ее течением приятно - а вот уже после просмотра «накрывает».

Одиночество, внутренние переживания - тема не одного спектакля "Где-то", но подана была по-разному. Так, спектакль «Паника. Мужчины на грани нервного срыва» по пьесе финского драматурга Мики Мюллюахо, мужчины средних лет, о кризисе среднего возраста (по сути, о том же, что и пьеса Анны, только без декораций глубинки), получился намного честнее и оттого трогательнее. Хотя, казалось бы, – что такое внутренние переживания какого-то чужого финского дядечки в сравнении с неизбывной и всегда остросоциальной тоской русской провинции?

Ведь герои пьесы, прикрываясь юмором как щитом (наш последний щит), говорят на самом деле о важном – об одиночестве, которое, если с ним ничего не делать, к сорока годам накроет бесповоротно, и - безжалостно вывернет душу наизнанку.

К слову, этот спектакль, показанный в Москве единожды, в Петербурге в Белом театре Музея Достоевского идет постоянно. Будет возможность – сходите. В столице же вы еще можете попасть на "Новую драму" - фестиваль закрывается 28 сентября.

Метки: театр;спектакль